Что будет с биткоином
пистолет
lghfyhffgh
У виртуальной валюты биткоин плохая репутация – ее не любят за внезапные скачки и падения курса (в октябре – ноябре 2013 года он вырос с $118 до $980, за следующие 4 месяца рухнул более чем на 50%), а также за популярность на черном рынке. И зря: в последний год курс криптовалюты ведет себя относительно стабильно, колеблясь вокруг отметки $250, а европейские регуляторы сменили подозрительность на энтузиазм и приравняли биткоин к нормальным валютам. Но биткоин имеет гораздо больший потенциал, чем превращение в конкурента традиционных денег, считает редакция журнала Economist: технология blockchain, стоящая за виртуальной валютой, может трансформировать то, как работает экономика и коммерция в принципе. Blockchain – это универсальная машина для строительства доверия в экономике, заявляет издание.

Технология, на основе которой работает биткоин, – отличная штука. По сути, это большая бухгалтерская книга, которую любой пользователь может проверить и ни один не может самолично контролировать. Эта система дает возможность избежать двойных расходов на одно и то же, позволяет отслеживать транзакции в реальном времени, то есть делает возможным существование валюты без центробанка.

Blockchain позволяет людям, которые незнакомы и ничего не знают друг о друге, довериться сообществу, а значит, может использоваться не только для поддержки биткоина, но и везде, где нужна надежная система. Десятки стартапов будут рады развить и капитализировать эту идею, пишет Economist. На ее основе можно создать дешевые и защищенные от злонамеренных вмешательств общественные базы данных – от реестров земли до каталога предметов искусства.

Финансовые компании смогут держать в виде blockchain информацию о том, кому что принадлежит, а банки – проводить в таких системах транзакции, детали которых не нужно будет без конца согласовывать с другими сторонами. По оценке банка Santander, такая система могла бы сэкономить финансовым организациям до $20 млрд к 2022 году, говорится в статье. Это не просто слова: больше двух десятков крупнейших банков поддержали blockchain-стартап R3 CEV, договорившись совместно развивать общие стандарты. NASDAQ планирует использовать аналогичную технологию для ведения записи о торговле бумагами частных компаний.

Эти новые системы не обязаны работать точно так же, как биткоиновский blockchain – они могут найти альтернативу оригинальному механизму «добычи» биткоинов или ввести новые правила (например, ограничить транзакции). Но зато по мере развития таких технологий blockchain очистится от своего нынешнего «теневого» имиджа и превратится в модель, которой, наоборот, можно доверять. Расширение применения blockchain не понравится тяжелым игрокам, которые наделены правом гарантировать сделки, – банкам, государственным регуляторам, специализированным институтам. Однако в последние годы доверие к таким регуляторам и без того снизилось, отмечает Economist. Появление системы, основанной на общественном доверии, – не такая уж плохая опция. И что важнее, утверждает издание, она имеет потенциал перевернуть то, как взаимодействуют люди и компании в самых разных частях экономики.
https://slon.ru/

Навальному в очередной раз повезло
пистолет
lghfyhffgh
Мосгорсуд отклонил просьбу прокуратуры отменить приговор Алексею и Олегу Навальным по делу «Ив Роше». В кассационном представлении заместитель прокурора Москвы назвал приговор «чрезмерно мягким» и попросил отправить дело на новое рассмотрение. Суд не нашел оснований для его пересмотра.

Приговор по делу «Ив Роше» был вынесен 30 декабря 2014 года. Подсудимых признали виновными в мошенничестве. Алексей Навальный получил 3,5 года лишения свободы условно, Олег Навальный — такой же реальный срок.
В середине мая 2015 года Люблинский суд Москвы отклонил просьбу Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) заменить Алексею Навальному условный срок на реальный. ФСИН добивалась ужесточения наказания на том основании, что в феврале Навального посадили на 15 суток за раздачу листовок в метро.
https://meduza.io/

Почему мировая экономика падает
пистолет
lghfyhffgh
«У мировой экономики никак не получается выздороветь. Греция приняла прописанное лекарство и получила безработицу в 26%; Португалия подчинилась бюджетным правилам, и теперь ее граждане ищут работу в Анголе и Мозамбике; немцы обескровлены, несмотря на профицит торгового баланса, а в США доход среднего домохозяйства сейчас на 3% ниже, чем в худшие времена рецессии 2007–2009 годов. <…> Есть здесь доктор? Доктор есть, и его рецепты актуальны, как никогда, хотя сам он уже 68 лет как мертв». Каверстори нового номера журнала Bloomberg Businessweek посвящена Джону Мейнарду Кейнсу, а точнее, тому, что его идеи из начала прошлого века мировой экономике полезнее, чем работа «армии современных докторов наук».

Кейнс предложил очень важную мысль, пишет Питер Кой, редактор экономического раздела издания: то, что в трудные времена помогает отдельно взятой семье, не поможет глобальной экономике. Когда кормилец остается без работы, семья сокращает свои расходы, чтобы свести концы с концами, но расходы одного – это доходы другого, и если траты урежут все сразу, мы получим массовую безработицу. Кейнс говорил, что, если компании не хотят инвестировать, а потребители не хотят тратить, правительство должно разорвать этот круг – например, нарастив собственные расходы или снизив налоги, чтобы сделать людей богаче.

Энтузиазм по поводу Кейнса приходит и уходит. Последний раз приходило в 2008–2009 годах, во время мирового финансового кризиса. Судья Апелляционного суда США, влиятельный ученый права Ричард Познер написал тогда в New Republic статью под названием «Как я стал кейнсианцем», а бывший главный экономический советник президента Рейгана Мартин Фельдстейн опубликовал в Washington Post колонку, в которой убеждал, что «предотвратить рецессию может только временное увеличение государственных расходов». Их послушались: в феврале 2009-го Конгресс США принял антикризисный план объемом $787 млрд, и даже Германия, эта цитадель экономии, одобрила крупнейшую для себя программу стимулирования экономики.

Эти решения встретили бурю критики и не продлились долго, Вашингтон постепенно остыл, а европейские правительства вернулись к своей экономии, хотя менее экономные США росли быстрее. Мировые центробанки пытались исправить положение близкими к нулю ставками и количественным смягчением, но эффективность таких мер оказалась ограниченной. Это стало поводом говорить о провале кейнсианства, но на самом деле все совершенно наоборот, пишет Кой. Кейнс был экономистом, который показал, что монетарная политика прекращает работать, как только ставки достигают нуля, и который в таких обстоятельствах рекомендовал сокращение налогов и повышение правительственных расходов.

Кейнс уверял, что во время глубокой рецессии любой шаг, который правительство сделает ради увеличения экономической активности, все равно лучше, чем сидеть сложа руки, – даже закапывать бутылки с деньгами в шахтах, чтобы люди могли их добывать, и то лучше, чем не делать ничего. Поэтому, отмечает Businessweek, если правительства богатых стран будут просто ждать и надеяться, что экономики исцелят себя сами, они могут попасть в ту же колею, из которой силилась выбраться Япония после 1990-х.

«Можете любить его или ненавидеть, но такого, как Кейнс, сегодня нет, – пишет Кой. – Он был государственным деятелем, философом, богемным любителем балета, и (вместе с Вирджинией Вульф) членом группы Блумсбери. Он зарабатывал и терял состояния как инвестор и умер богачом. В 1919 году в своей пророческой книге «Экономические последствия мира» он осудил репарации, наложенные на Германию после Первой мировой войны, которые были так суровы, что помогли создать условия для Третьего рейха Адольфа Гитлера. В 1936 году он, по сути, изобрел раздел макроэкономики в своей «Общей теории». С 1944-го и почти до самой своей смерти двумя годами позднее он возглавлял делегацию Великобритании на переговорах, которые закончились основанием Международного валютного фонда и Всемирного банка».

Идеи Кейнса преобладали в 1950-х и 1960-х, но в 1970-х померкли, потому что не могли с легкостью объяснить стагфляцию (сочетание высокого уровня безработицы и высокой инфляции); тогда экономистов привлекла теория рациональных ожиданий.

По мнению редактора Businessweek, если бы сейчас Кейнс был жив, он мог бы предупредить нас о повторении 1937 года, когда ошибки политиков превратили потенциальное восстановление в худшую в истории двойную рецессию. Тогда опасной зоной были США, где за одним спадом последовали четыре года мощного роста производства, после чего наступила дефляция и новый спад, от которого экономика не оправилась до Второй мировой войны, – сегодня трудности у Европы.

Великая депрессия в трех действиях

Преодоление этих трудностей потребует согласованных международных действий. Проблема и тогда и сейчас в том, что вся власть находится в руках стран-кредиторов, пишет Кой, и они могут потребовать, чтобы страны-заемщики вернули долги, вместо того чтобы, например, кормить своих голодающих. К кредитам нужно относиться с уважением, это бесспорно, но Кейнс считал, что и кредиторы не должны сидеть просто так, они должны дать должникам возможность выдохнуть, покупая их (должников) продукты и услуги. То есть, грубо говоря, немцам следует отдыхать в Греции и пить больше португальских вин, чтобы грекам с португальцами было чем возвращать свои кредиты, взятые в немецких банках.

Готовы и желают ли современные финансовые институты заняться восстановлением баланса в мировой торговле и инвестициях – большой вопрос. МВФ, например, отмечает Businessweek, уже повернулся от строгих рекомендаций «Вашингтонского консенсуса» к «более кейнсианским» взглядам, но у него недостаточно власти, и разногласия среди экономистов о том, что следует делать, продолжаются, пока экономика хиреет.
Кейнс наблюдал то же самое в начале Депрессии. «Мы влезли в колоссальную путаницу, напортачив в управлении сложной машиной, принцип работы которой мы не понимаем», – написал экономист в 1930-м. Выход из путаницы он нам указал.

http://slon.ru/

?

Log in